-- Нет, как это мы придем и арестуем? -- возмутился Филиппов. -- У нас как минимум двадцать человек проходили по подобной статье, и это только элита! Что же, их всех -- арестовать?

-- А почему бы и нет? -- Силин удивленно пожал плечами. -- Они же ворье, почему мы с ними должны чикаться?

-- Потому что есть закон. Ни один прокурор не выпишет ордер на обыск, пока не будет оперативных данных.

Филиппов в раздражении отодвинул от себя папку с делом, достал сигарету, раскурил ее.

-- Наверняка ваших монет у них уже и в помине нет. Скинули товар, да и все дела. -- Следователь решил, что этими словами он подвел итог, но Нумизмата понесло в сторону философии.

-- Нет, но вы же должны меня защищать?! Меня и мое имущество! -Продолговатое лицо Силина с поднятыми вверх бровями выражало сильное недоумение. Время от времени он поправлял сползающие на глаза длинные, по виду давно немытые волосы. Но что особенно бесило следователя -- манера Михаила проводить пальцами по бороде, при этом покусывая кончики рыжеватых не очень густых усов.

-- Должны, но в пределах закона.

-- Но воруют-то они не по закону! Почему же мы с ними должны чикаться?

"О Господи, когда это кончится?" -- вздохнул про себя Филиппов и, зная некоторую вычурность мышления Нумазмата, выдал ему фразу на латыни:

-- Дура лекс, сэд лекс! -- И сам же перевел: -- Суров закон, но закон.

-- Ну это еще не истина, -- парировал Силин. -- Закон должен защищать меня и мое имущество, а не этих ворюг. Я столько лет честно работал на государство и имею право на защиту. А получается наоборот. Разве не так?

"Чтоб ты сдох!" -- подумал Филиппов, опуская глаза на лежащее перед ним дело. И именно оно невольно заставило следователя сорваться, выплеснуть наружу свое раздражение.

-- Да что вы пристали ко мне со своими медяками?! Носитесь с этим дерьмом! Тут в городе черт знает что творится! Вот, -- он ткнул в лежащую перед ним папку.