Но делать было нечего, выходить на улицу Силин опасался. Сняв куртку, он принялся отмывать и этот кусок трубы. Кроме крови Михаил обнаружил на нем и несколько прилипших черных волосков. Странно, но это потрясло его гораздо больше, чем собственные окровавленные руки. Силина снова заколотило крупной дрожью, он даже не решился прикоснуться к этим волоскам и долго держал трубу под струей воды, пока, совершив прощальный круг в водовороте, клок волос не исчез в темном отверстии слива.
Выйдя из ванной, хозяин квартиры повесил куртку на вешалку, нашел на полу и водрузил на место свою шляпу и, забрав черную сумку на длинном ремне, прошел в спальню. Там Силин уселся на кровати, расстегнул молнию сумки, ногой пододвинул к себе шаткую табуретку и выложил на нее пистолет. К его удивлению, крови на оружии не было -- очевидно, обтерлась о стенки сумки.
Минут пять Силин, словно оцепенев, смотрел на вороненую игрушку для производства смерти, потом завалился на кровать и, глядя на покрытый сетью трещин потолок, подумал: "Ну вот и все. Обратного пути у меня уже нет. Я не хотел его убивать, они сами во всем виноваты." Он не чувствовал ничего -- ни душевной боли, ни угрызений совести. Одна пустота, усталость и опустошенность. И еще предчувствие новых бед и потрясений. Он начал свой трудный путь и, несмотря ни на что, пройдет по нему до конца. Никто не остановит его. Прикрыв глаза, Михаил начал вспоминать все с самого начала, с того рокового дня....
Часть первая 1. КРАЖА.
...Сырая, промозглая осень уже свирепствовала по всей России. Выйдя из автобуса, Силин поднял воротник старенькой серой куртки и, еще больше ссутулившись, побрел к своему дому. Ночь опустила свое темное покрывало, а плотная, грязная вата низких облаков, третий день поливающих землю холодным, нудным дождем, не давала пробиться ни свету звезд, ни идущей на ущерб Луне. Фонари в Свечине горели лишь на центральных улицах, и, пробираясь по темным переулкам Силин больше доверял своей памяти, обходя громадные лужи, матово поблескивающие черной жижей. Ветер кусками рвал воздух, бросая в лицо Михаила пригоршни мелкого, холодного дождя.