Силин, не разбирая дороги, шел прямо по лужам, щедро разбросанным по странным российским тротуарам, не предохраняющим от грязи, а наоборот, заботливо собирающим ее. Лицо Нумизмата сейчас походило на маску гнева, только эта маска непрерывно дергалась уголками губ, век, искривлялась волчьим оскалом рта. Одна из женщин, попавших ему навстречу, даже шарахнулась в сторону, испугавшись странного, несуразного прохожего.

-- У, летит как ошалелый! Совсем под ноги не смотрит, -- пробормотала она, разглядывая свое пальто, запачканное брызгами из-под сапог Нумизмата.

А Силин, даже придя домой, не мог успокоиться. Он ходил и ходил из угла в угол своей длинной комнаты, мысленно продолжая спорить со следователем. Для того коллекция Силина казалась пустой забавой, как говорят -- хобби. Михаил терпеть не мог этого слова. Для Силина это была жизнь. Он родился, чтобы стать Нумизматом. Да, он учился в обычной советской школе, служил в армии, долгое время работал на заводе, а последнее время строил дома для "новых русских армян". Но все добываемые материальные средства и свободное время Михаил посвящал только одному -- пополнению коллекции монет.

Свою первую старинную монету Силин увидел в двенадцать лет. Витька Редин, одноклассник и дружок Михаила, притащил в школу невесть откуда добытые три копейки образца тысяча девятьсот четырнадцатого года. Пройдя по рукам пацанов, монета в конце концов попала к Филину -- так Мишку звали в те времена за созвучие фамилии и ночной птицы. Сначала мальчишка почувствовал только удивление. Он вертел в руках темный кругляш размером с добрый советский полтинник, долго разглядывал диковинного двуглавого орла в короне и с какой-то дубинкой в когтистой лапе. По слогам прочитал надпись: "Медная российская монета, три копейки". На другой стороне имелась дата: тысяча девятьсот четырнадцатый год -- и опять надпись "Три копhйки" со старинным ятем вместо буквы "е" и загадочными буквами "С.П.Б." чуть ниже.